29.01.2017

Люблю я истории

Автор: Дмитрий Кураш

Основано на реальной истории

Здесь мои истории, здесь Гоголь, как минимум, раз в месяц, здесь свежий воздух, приветливое Дмитрий Константинович, здесь я.

Мир не понимает и не знает, что такое быть другим. Кто-то заботится из жалости, таких я особенно терпеть не могу, другие улыбаясь говорят нет, ну и ладно. Мне нравится этот двор, вот только Александр, которого ближе я как Чацкого знаю, зря он так много пьет, злой обычно на всех, орет почему-то. Как психолог, ему скорей всего просто хотелось играть на Бродвее, делаю выводы, а он в Бобруйске.

Хороший город, большой, красивый, чистый. Мне нравится. Я читал, что многим ну не сидится на месте, в погоне от себя или за мечтой, хотя есть ли в этом вообще разница, они постоянно сбегают. Был я в этом Минске, людей тьма, все бегут куда-то, машины шумят и никто не уделит тебе больше 3 слов, чтобы показать дорогу. Бобруйск тоже большой город, сложный, как и всё, что связано с человеком. Но вот по этой улице мама меня в школу водила, и именно в этом дворе мне залепили по спине. Ну вот как я могу уехать?! Да и не хочу я.

Другой? Ну я даже не знаю. Каждый в своём роде уникальный, все мы другие, только не всем нам окружающие открыто об этом говорят.

— Здравствуйте, Анатолий Ефремович, спасибо, всё хорошо, нет, ещё не дописал, да и зачем мне всё это. — Что, правда хорошо? Ну спасибо, завтра обязательно покажу Вам черновой вариант.

Хороший он мужик, хотя и о театре больше говорит, чем действительно делает. Когда-то я очень любил сидеть на его репетициях, но мне кажется, что он сам не знает, чего на самом деле хочет, потому и кричит. Эх, Чацкий снова проспал после пьяной ночи, ругаться будут, а что уж тут, и тот и другой звезда, и без друг друга ни у них, ни у этого театра вообще ничего не будет. Вообще изнутри все это выглядит по-другому, ни тебе красивых нарядов, высокопарных фраз не отыщешь, сплошная ругань да слезы. Я перестал ходить на все эти репетиции, подноготная пускай останется тем, кто выжил. Я же просто люблю истории.

— Здравствуйте, Дмитрий Константинович.

— Добрый день, господин Чацкий, думаю, говорю, — Доброе утро, Александр.

Он уже давно отучил меня называть его по отчеству, говорит, называй меня Саша, и не устаёт мне это повторять, ну не могу я Сашей назвать того, кто ко мне по отчеству. Иногда остановится, говорит, Дмитрий Константинович, Вы так давно не были на моём спектакле, вчера я был совсем даже неплох, а я и так знаю, пришёл же вовремя, улыбается весь такой, и обязательно остановится поговорить, люблю я истории. Он с Урала, и как говорят про северных, и он тому подтверждение, мужик суровый, долго не терпит, говорит всё прямо, но совестный, как все честные злой и почему-то пьёт, но если что-то пообещает, обязательно выполнит. Как-то раз с ним про мою Наталью заговорили, так он говорит, а давай я ей прямо во время спектакля розу подарю и скажу, что от тебя. И подарил! Я тогда жутко смущался, а он мне подмигнул и на весь зал:

— Прекрасной Наталье от Дмитрия Константиновича.

Первое свидание у нас тогда было. Так приятно вспоминать, ну какой же он после этого Саша. Он когда розу дарил, я думал уволят, ну или скандал будет, а тут вся труппа поддержала, и Софья Павловна Фамусова, которую во дворе я называю Натали, совсем другая история, если бы вы её знали, то поняли, она Натали и никак иначе: легкая, всегда улыбается, смеётся над любой даже самой глупой шуткой и всегда всех подначивает на всякие глупости, как в тот раз, когда они всем сговором на репетиции Горе от Ума читали Тошноту Сартра, да так ладно, что не сразу и поймешь. И вот она вся такая красивая, распахнув руки вдруг как закричит:

— Фамусов, ах Вы скотина, почему Вы раньше не познакомили меня с этим статным мужчиной?

Только вот глаза у неё грустные. И им ничего за это не было.

Люблю я истории. А вот рассказывать их совсем не умею, да и пишу я плохо, все говорят, ты пиши, у тебя хорошо получается, что там хорошего, да и зачем всё это. Смотрят мне в глаза: — Пиши и всё. Я и пишу, когда время есть, со мной часто разговаривают, историй у меня много. Вот раз, хотя нет, это я не буду рассказывать, это же секрет, а их рассказывать уж точно нельзя. Хотя Наталья моя их мне всегда рассказывает, — Только никому, слышишь, это секрет! Какой же это секрет, если знает больше двух. Всё равно людям надо доверять, просто одним можно доверить старый носок, а другим и жизнь не задумываясь, потому что знаешь, она в полной безопасности. Вот Наталья моя, например, болтушка каких поискать, что скажут, то сразу же мне в порядке строгой отчетности доложит, а вот мои секреты никому, не проверял, и не буду, я знаю, душой чувствую, не может она мои секреты рассказывать, у нас они одни — общие, у каждого свой на нас двоих. Моё дело дворы в чистоте держать.

Подходит раз Фамусов, и даже не помню почему, но я ему на полчаса про Фрейда, про его значимость, про ссору с Юнгом, про пристрастия к кокаину и про его толкование снов, фигня всё это, сказал, да пошел, зато честно.

Бывает, задираются всякие, и что делать, ну я ему в ухо и стукну, сразу дневник, сколько раз маму в школу вызывали, и не сосчитать, ну а что, если он обзывается. Хотя это и совсем и не обидно было, он же глупый, но и терпеть такое я не намерен. Куда хуже, когда ничего не говорят, но и так всё понятно.

— Так где же я возьму весь этот ваш опыт, когда вы меня на работу не берете!

И никуда я больше не хочу. Здесь билеты когда захочешь, здесь герои Гоголя, меня по имени отчеству, и такие разные все, со своей жизнью и историями, о которых посторонним не говорят, а иногда стараются как можно крепче их позабыть.

Что тут поделаешь, люблю я интересные истории.

Предыдущая история, в которой Дэн Купер летит в Мексику!