22.01.2017

Дэн Купер летит в Мексику!

Автор: Дмитрий Кураш

Мой Батя всегда говорил мне: — Послушай, сынок, ещё ни одному прощелыге в этом гиблом мире не удалось сломать систему. Она сильнее тебя, меня, она способна сломать каждого отдельного. Я советую тебе это пораньше понять, сынок, тогда не так будет сильно падать.

— Что-нибудь будете пить?

— Да, конечно, двойной виски со льдом

Странный был этот мой батя, он постоянно повторял мне одно и то же, раз за разом, мечтающий стать писателем в юношестве, он встретил мою маму, залетели как полагается, и уже было не до писанины, все мои 40 лет жизни он проработал в маленькой мастерской по ремонту обуви, ремонтируя по 20 пар в день. После рабочего дня заваливался дома на кресло, открывал пиво, садил меня на колени и без устали талдычил, как это поганое правительство мешает ему жить. Я очень любил его, как и он меня. Он был добрый, но очень обиженный на жизнь, когда с мамой они развелись, мне было 18, я решил, что уеду от них подальше и поступил в колледж. Батя говорил, что образование — единственный шанс выбраться из этой каждодневной рутины и добиться чего-то. Я верил, я доучился. В этом году он умер. Ровно за месяц до моего дня рождения. И вот я лечу в лучшую жизнь, говорят, к сорока у мужчин наступает тот самый “кризис среднего возраста”, ну не знаю, я не заметил в себе никаких изменений, но и жить так больше я тоже не собираюсь.

— Ваш виски, мистер Купер.

— Спасибо большое, дорогуша.

Надо же, еще вчера для меня лететь бизнес-классом было непозволительно дорого, а сегодня я сижу в этом невероятно удобном кресле, а эта прекрасная Джоли приносит мне дорогущий Чивас, который по выдержке старше меня, но все равно не такой крепкий, как и я. Да уж, Батя, теперь я понимаю, о чем ты говорил, ремонтом сапогов на такое удовольствие не заработаешь. -Дэн, ты серьезно, пятьдесят баксов на чай, — спрашиваю себя, — а почему, собственно и нет.

— Сдачи не надо, дорогуша, все это тебе.

Определенно, это лучший мой день рождения во взрослой жизни. С тех пор, как я уехал из дома, этот день перестал меня радовать, родители присылали сначала деньги, потом я стал зарабатывать и получал от них только открытки. Так что это точно лучший день рождения с тех самых четырнадцати лет, когда Батя подарил мне велосипед, а мама сделала самый вкусный пирог, который можно только придумать. Тогда на празднике была Тетя Лили, женщина с прищуром, всегда гадала на кого я похож больше. — Нет, ну посмотри, он же вылитый Батя, только вот глаза мамины. -Да, тетя Лили, одного только не пойму, а какая разница. Так надо, если нечего сказать, говори то, что когда-то тебе говорили до. Вот сам себя сколько ловил, соседские дети так быстро растут, помню, еду на работу, заходит кто-то, ростом под два метра, плечи широкие, настоящий мужчина уже, а это же, вот именно, это вот тот пацан, сын той кудрявой и этого чувака в клетчатой рубашке. Именно тогда впервые мне и захотелось сказать, что его и не узнать, как-то невольно, само по себе, как первая реакция.

Я подозрительно спокоен, а вот виски чертовски хорош. Ещё бы и закурить.

— Дорогуша, а не могли бы Вы мне принести пепельницу, виски и я хотим покурить.

— Извините, сэр, но у нас не курят.

Нет, так точно не пойдет, уж очень больно мне хочется покурить, да и тянуть я больше не в силах. Или я сейчас покурю, или все равно уже тянуть некуда. Рейс из Портленда в Сиэтл ей запомнится надолго, это я обещаю. — Я понял Вас, дорогуша, — зачем я так с ней говорю, наверное, она просто ненавидит меня за это, но ничего поделать с собой не могу, предвкушение дарит мне уверенность, эх, родина гранжа, нам не суждено с тобой встретиться.

— Можно Вас? Мне нужно помочь достать мою сумку.

— Да, сэр, конечно, — ну точно ненавидит.

Я достаю сумку, слегка приоткрываю её, — Дорогуша, в этой сумке эквивалент двадцати пяти килограммам тротила, а вот эта штука у меня в руке, я беру в руку пульт от игрушечной детской дороги, — если я отпущу палец, всё взлетит к ебени матери. Так что прежде чем пойти к капитану и проводить меня в хвост самолета, принеси мне пепельницу, и лучше тебе быть потише, я хочу курить.

О да, это вот то самое чувство, конец запретам, никотин ударил по горлу и мягко заполнил мои легкие дымом. Голова начала едва заметно кружиться и захотелось ещё виски, но нельзя, если начну пить, отпущу кнопку и как только все поймут, что в сумке у меня бомбой и не пахнет, мне хана.

— Кто там у Вас главный, скажи ему, что да как, и пусть на землю наберет, Дэн Купер захватил самолет!

Я никогда не собирался ломать систему, просто в ней столько дыр, что её и ломать не надо, эта дряхлая несуразица несёт себя на трусости и глупости, на жадности и зависти, желании одних всё забрать у других, ну что ж, должны быть и те, кто просто научился пользоваться всеми косяками. Наверняка у них есть кухня, я бы поел. И пивка. Мне нужно поговорить с пилотами, иначе как же все эти спецслужбы узнают чего я хочу. Я решил, что не буду требовать многого, по моим скромным подсчетам на оставшиеся сколько мне там предначертано лет, двести тысяч долларов мне вполне должно хватить, придется в чем-то ужаться конечно, но я с этим справлюсь.

Как-то раз Батя после очередного пива, давай спорить со мной, что прыгнет с парашюта, я говорю, да успокойся ты, верю, а он все прыгну и прыгну, и прыгнул! и я с ним прыгнул, мне понравилось, очень. За спиной уже сотня прыжков, чем я невероятно горжусь. Есть у меня такая традиция, я всегда в свой день рождения прыгаю с парашюта. Вот уже этот Батя, мне очень не хватает тебя.

— Вас зовут в кабину пилота

— Спасибо, сейчас приду, слушайте, а у вас здесь же еда какая-то имеется, так хочется жрать, аж не могу, наверное, всё это от волнения, ах да, Джоли, дорогая, и пивка, откроешь при мне.

Ну и разговор. Почему он со мной не был любезен, не пойму, у меня же тут целый самолет и целая бомба, я же может псих какой, а он такой грубый, вот как не любил я этих погонистых, так и не люблю. Дайте мне микрофон или куда Вы там говорите, мне есть что сказать окружающим.

— Дамы и господа, надеюсь, никто из вас не умирает и не умрет во время этого полета, по некоторым причинам, я вынужден внести коррективы в этот рейс, в ближайшее время мы присядем где-нибудь, мне сказали где, но я не запомнил название, а потом всё у вас будет хорошо, вы только не бойтесь.

Этот недоброжелательный страж государственный назвал какой-то аэропорт, но я его не слушал, пилоту что-то продиктовали по поводу нашего маршрута, а я приказал отвести себя в хвост самолета. Мне жутко страшно, на спине глаз у меня нет и мне важно, чтобы никого сзади не было, да и взрыв если что в теории в хвосте принесет наибольший вред, конечно, если бы бомба была настоящей.

— Иногда мне так хочется, чтобы ничего не было, ни тебя, ни мамы, ни этой мастерской, знаешь, ходить бы себе по лесу, собирать грибы. Знаешь, в Мексике можно купить дом совсем за бесценок и жить себе, там, конечно, нет такого леса, но есть море и очень дешевые дома. Вот только если бы я мог себе это позволить.

Батя всегда был писателем, хотя после моего рождения он и не написал ни одного слова, но в голове у него было много историй, я знаю. Пилот просит всех пристегнуться, как, уже садимся, эй, а где моё пиво и обед, вот сучка, и за что только я ей дал пятьдесят долларов чаевых. Волнуюсь. В этом моменте я меньше всего уверен, в кино и на youtube я видел, как берут самолеты штурмом, но всего они не показывают, столько таких как я было, и все, все до единого попали в тюрьму. Вот этого мне очень хочется избежать.

— И купюры не помечать!

Нет, ну надо же, ишь чего захотели, они ещё торгуются, я прошу жалких двести тысяч долларов, гоните бабки, суки! Как же я зол. Да отпущу я их всех, я и не собирался их держать, только всю команду оставлю, буду я и целый экипаж. Дорогуша на этот раз принесет мне пиво и соберет ссобойку, потом поем.

— Ну сколько можно разговаривать, сначала сумку, а уже потом я всех отпущу и чтобы во время передачи заложников весь экипаж сидел на расстоянии десяти метров, уже перехожу на крик, нервничаю, руки потные совсем, палец уже устал жать на эту кнопку, скорей бы, скорей бы уже всё это кончилось, — летим в Мексику, в Мексику, бляха ты муха, потому что мне так хочется, я устал от таких жалких бюрократов, как ты, забирайте заложников, у вас есть 10 минут или я отпущу это херов потный палец, который и так норовит соскользнуть, ты понял меня, дурная ты голова?!

Вот это бодрит, он там кто, небось какая-то шишка и специалист по таким как я, а я ему про его дурную голову. Сажусь на сиденье, сил уже нет, нервы на пределе, очень мне этих всех людей жаль, простите меня, дорогие, просто ну так случилось, но именно вы, как есть, ни дать, ни взять. Выметайтесь уже. Я лечу в Мексику.

Когда самолет пошёл на взлет, мне стало легче, ну все, Мексика.

— Какое нахуй Рино, какая дозаправка, Вы что тут совсем все чокнулись!

— Но Вы же сами сказали, что взлетаем немедленно.

— Ах ты скотина, сколько нам лететь до Рино?

— Минут 40

— Дайте мне карту, дайте мне карту быстрее, иначе до Рино не долетит никто! Покажи мне на карте как мы будем лететь, быстро!

Значит у нас тут пустыня и лес, ну что ж, Батя, значит, будем собирать грибы.

— В этой точке, показываю на лес, будешь лететь со скоростью 200 км/ч на высоте трех километров с выпущенным шасси и выдвинутым трапом в задней части лайнера. Ты понял меня?

— Да сэр, я прекрасно Вас понял.

Вот это залет, что это за лес вообще, зачем мне деньги, если мне будет нечего есть, район будут прочесывать, деньги явно меченые, сколько лет мне от них прятаться, сейчас взорвусь от всего этого.

— Сэр, мы снижаемся.

— Отлично, значит, ты, — показываю на стюардессу с большим носом, её бы я дорогушей не называл, возьми вот эту мою сумку, не бойся, пока я держу палец она не взорвется, Дорогуша, а ты давай быстро за парашютом, у тебя есть 2 минуты.

Она быстро приносит парашют.

— Помоги мне его надеть, да поживей.

Вот он я, один шаг и я уже в полете, на груди переложенные в портфель деньги, немного еды и пиво. В руке якобы пульт от бомбы. В голове кавардак. На лице остальных ужас, особенно у носатой, с бомбой в руках.

Бросаю ей пульт, говорю “До свидания” и ныряю в неизвестность. Боже, куда лечу, где я? Ой, и кажется, я забыл свой галстук…

И, собственно, вот те реальные события, на основе которых и была написана история